СООБЩЕНИЕ ГОСПОЖИ ПИРРОТ | разговоры о чуде

СООБЩЕНИЕ ГОСПОЖИ ПИРРОТ
В 1893 г. мой десятилетний сын заболел скарлатиной, мне удалось его поместить в больницу принца Ольденбургского, в отдельную палату. Оборудование больницы было прекрасное, уход за больными самый тщательный. Лечение велось под наблюдением директора больницы, специалиста по детским болезням, знаменитого профес¬сора Раухфуса.
Несмотря на все благоприятные условия, жес¬токая болезнь сына не поддавалась лечению, а, наоборот, быстро вела к роковому концу. В один тяжелый день наша милая надзирательница уго¬ворила меня погулять на чистом воздухе, пройтись по улицам.
Я вышла и двигалась, как автомат, по прямой линии, по Лиговке, ничто меня не интересовало. Вдали проехала карета, а мне, скорее не глазами и не умом, а душой показалось, что в ней был отец Иоанн Кронштадтский, и вдруг мелькнула мысль: вот к кому мне надо было обратиться за помощью и просить его помолиться за сына. Как я не подумала об этом — надо, надо сделать это, но как? Все казалось таким сложным, но все же эта надежда не покидала уже больше меня. Я дошла до конца Лиговки, в которую упиралась Бас-сейная улица, и повернула в нее, решив дойти до Литейной и вернуться назад. Не доходя немного до нее, я увидела большую толпу народа, стоящую на тротуаре. Дойдя до наружной линии толпы, я спросила стоящих там, почему собралось столько народу, что случилось? «Сюда приехал отец Иоанн Кронштадтский служить молебен у мясника», — ответили мне.
Такая неожиданная, дивная для меня встреча с тем, о ком я только что думала, поразила меня. Мысленно я пришла к тому заключению, что я могу и должна дойти до него и просить, чтобы он помолился за сына, но с сокрушением видела, что я так далеко стою от места его выхода из дома, а протискаться сквозь густую толпу до него было невозможно. Да и предпринять что-либо было уже поздно, потому что толпа вдруг всколыхнулась, как волна от прилива, потому что из подъезда дома влились в нее новые люди. Прежде всего вышла большая партия мужчин, приказчиков торговца мясника, которые сразу оттеснили стоящих около подъезда людей и, став по обеим сторонам его, устроили цепь для свободного и безопасного от толпы прохода батюшки отца Иоанна от дверей подъезда до дверцы кареты. За ними вышел отец Иоанн, ведомый под руки. На лице его была светлая и радостная улыбка, и он ласково смотрел на толпу.
Дойдя до половины тротуара, он повернул голову в нашу сторону и вдруг громко сказал: «А, и вы здесь!», и, выйдя из сомкнутой цепи, направился в мою сторону. Все расступились, и это дало мне возможность свободно подойти к нему, я помню, как я взволнованно и порывисто заговорила: «Батюшка, благословите, у меня сын опасно болен, он при смерти».
Он благословил меня, и не помню точно его слов, но это было что-то утешительное и ободряющее. Я поцеловала его руку, и он уехал.
Что испытала моя душа после совершившегося чуда этой встречи с отцом Иоанном, я не могу передать словами, и я тут поняла, что сказанные так громко слова «А, и вы здесь» относились именно ко мне. То, что было для меня невозможным - подойти к нему, для него, провидца, было легко самому пойти навстречу матери, измученной за страдания своего ребенка и просящей его молитвенной помощи.
Вернувшись к себе, я узнала, что у сына температура упала, но это падение температуры вызвало у докторов и у надзирательницы какую-то новую тревогу; я же была спокойна, и действительно, это была наша последняя тревожная ночь. Положение сына осложнялось только одной сильной слабостью, но кризис прошел благополучно и он стал поправляться. Установившийся нормальный сон быстро восстанавливал его силы. Когда он окреп и был уже на ногах, я по¬кинула больницу, так как его перевели в общую палату выздоравливающих, чтобы выдержать карантин. Как оказалось позднее, болезнь не оста¬вила никаких последствий.
Оставалось одно — благодарить Бога и нашего помощника и молитвенника за нас отца Иоанна Кронштадтского. (Имя бывшего больного мальчика — Борис Андреевич Пиррот, семья которого В 1919 году эмигрировала в Англию.)