Мать не могла даже плакать, как-то окаменев, и в тот же день поехала в местный монастырь, где С)ила чтимая икона Божией Матери, считавшаяся в народе чудотворной. Припав к иконе, она молилась, прося Владычицу сохранить юношу, покрыть его Своим покровом, и закончила молитву словами:
«Тебе понятны страдания людей, ибо при кресте, видя висящего на нем Сына, Тебе Самой прошел меч душу. Тебе, как общей нашей Матери, поручаю дорогого мне человека».
Юноша вскоре был назначен командиром канонерки, защищавшей вход в Дунайские гирла. Когда канонерка не выходила в устье Дуная, в обязанности юноши входило корректировать артиллерийскую стрельбу по болгарскому берегу, для чего он сидел на особой вышке, устроенной на высоком дубе. Более шести месяцев он был под непрерывным шрапнельным огнем, и днем и ночью не умолкал гул орудий.
Один или два раза в неделю ему разрешалось ездить в отпуск в город Измаил, где была главная квартира армии, действовавшей против Болгарии. Здесь командир одного из морских полков, с коим он познакомился, прикомандировал его на время отпуска к своему полку и взял с собой в опасную экспедицию — десант на болгарский берег, которому поручено было взять деревню Пар-лита.
Отряд тихо переправился на катерах через Дунай и поднялся на крутой берег, где была расположена деревня. Солдаты вбежали, казалось, в спящую деревню, но вдруг отряд был освещен ярким светом прожектора и перед ним оказался батальон болгарской пехоты с пулеметами.
В это время из окопов выскочил болгарин высокого роста и нанес юноше штыковую рану в левую руку, вслед за тем другой болгарин кинул сзади в отряд ручную гранату, которая разорвалась, убила двух матросов, бывших по обе стороны юноши, которому осколками гранат было нанесено восемь ран в спину.
Вслед за тем болгары открыли по отряду пулеметный огонь, которым начальнику отряда оторвало ступню правой ноги, и он упал.
Оценив обстановку и видя, что против отряда в 150 человек болгары выставили около 1000 солдат, юноша, приняв начальство над отрядом, велел забрать всех раненых и трубить отступление. Сам же, взвалив здоровой рукой на израненную спину начальника отряда, вынес его из сферы огня и стал наблюдать за посадкой всех солдат отряда на катера, и особенно раненых, и сел на катер последним.
Возвратившись на румынский берег, наш отряд залег в камышах, так как болгары его осветили прожекторами и стали крыть шрапнельным огнем. Пришлось лежать в камышах до рассвета, когда артиллерийский огонь прекратился.
Юноша с отрядом лежал в грязи в течение нескольких часов, раны у него загрязнились, особенно на левой руке. Когда его привезли в русский госпиталь, устроенный в румынском селении Кармен-Сильва, доктора нашли положение юноши весьма серьезным, так как температура поднялась до 40°. Старший врач госпиталя предложил ему отнять руку, предупреждая, что в противном случае может угрожать общее заражение крови, но тот на это не согласился.
На другой день у юноши температура сделалась нормальной, и старший врач был так этим поражен, что задал ему вопрос:
- Скажите, гардемарин, кто за Вас Богу молится?
Но этого мало, возвращаясь по выздоровлении в Россию, юноша подвергался два раза смертельной опасности во время восстания гайдамаков в Одессе, но остался жив, в то время как много морских офицеров погибло.
Такова сила молитвы Божией Матери и Ее помощи.
Единственный сын у родителей отправлялся в 1914 году на войну в качестве гардемарина флота. Он только что окончил курс высшего учебного заведения, и ему едва минул 21 год. Когда он, заехав проститься с родителями в город, где они жили, отбыл в Севастополь, те были очень огорчены.
